Такой прекрасный сад должен был бы хранить тишину и покой - тишину, которую нарушали только шелест листвы да журчание ручейка, пробегавшего по лужайке и вертевшего колеса игрушечных водяных мельниц и покачивавшего миниатюрные лодочки, на ночь привязанные к крошечным причалам.

Тишине в саду суждено было царить еще несколько минут, создавая иллюзию мира и безопасности. Но потом за благоухающими деревьями вспыхнет пламя - запылают казармы воинов-конников, ветер донесет до сада ржание обезумевших от страха лошадей и людей, шум битвы, бряцание стали.

По лужайке опрометью пробежала женщина. Шлейф ее белого шелкового платья метался по росистой траве, почти до земли свисали длинные рукава. В руках она сжимала небольшую коробку. Подбежав к ручью, женщина упала на колени и опустила коробку на воду.

Подняв крышку, которой была закрыта коробка, женщина в последний раз устремила взгляд на личико младенца, завернутого в парчовое одеяльце. Младенец крепко спал, напоенный молоком, в которое мать добавила капельку маковой настойки.

Глаза женщины наполнились слезами.

- Лежи здесь, мое сокровище, - прошептала она, - и не просыпайся, пока волны не донесут тебя до безопасного места.

Все ближе звучал звон мечей. Женщина ахнула, обернулась, торопливо накрыла коробку крышкой и подтолкнула.

- О духи Ручья и Реки! - воскликнула она. - Молю вас, защитите мою девочку! Отнесите ее подальше от этих злобных варваров! Даруйте ей какое-нибудь обличье, дабы оно защитило ее от людской жестокости!

Маленькая коробка закачалась на волнах. Женщина провожала ее взглядом, заливаясь слезами.

Но тут женщину заставили обернуться дикие крики. Она в ужасе ахнула. Трое варваров скакали к ней по лужайке на маленьких, но крепких пони и что-то вопили на своем непонятном наречии. Сверкали в свете луны их сабли.